Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie, и принимаете Политику конфиденциальности и Политику обработки персональных данных.
Ольга Леонидовна Зимина
Полярный морской биолог: «Ледостойкая самодвижущаяся платформа предоставляет просто невероятные возможности»
Ольга Леонидовна Зимина – научный сотрудник Лаборатории морских и полярных исследований имени О. Ю. Шмидта Арктического и антарктического научно-исследовательского института. Параллельно сотрудничает с Мурманским морским биологическим институтом РАН и Санкт-Петербургским Зоологическим институтом РАН. Выпускница биологического факультета Мурманского государственного технического университета. Специализируется на изучении донной фауны морей Северного Ледовитого океана. Ездит в высокие широты с 2007 года. Принимала участие в более чем сорока экспедициях, в том числе – на дрейфующей станции Северный полюс – 41.
Видеоверсия истории
01:20 – о детстве на море
03:00 – о первых экспедициях
04:00 – о работе на СП-41
06:45 – о необычных находках на дне океана
08:50 – о трудностях работы в Арктике
10:45 – об увлечении фотографией
13:30 – о возможностях, которые предоставляет ЛСП учёным
03:00 – о первых экспедициях
04:00 – о работе на СП-41
06:45 – о необычных находках на дне океана
08:50 – о трудностях работы в Арктике
10:45 – об увлечении фотографией
13:30 – о возможностях, которые предоставляет ЛСП учёным
Стечение обстоятельств
Ольга Зимина родилась в Украинской ССР. Её родители учились в Одессе, но после окончания учёбы их распределили на Крайний Север, в Мурманскую область. Так что выросла Ольга на побережье Кольского залива – в городе Североморске. Поэтому интерес к изучению моря у неё появился ещё в детстве.
«В школе, в старших классах я заинтересовалась биологией. Стала задумываться, куда поступать, где учиться. Хотела заниматься биологией, как-то прямо повело меня в эту сторону. Так как не было возможности поехать учиться в Санкт-Петербург или в Москву, я поступила в Мурманский государственный технический университет».
На третьем курсе Ольга попала на практику в Мурманский морской биологический институт, а в 2007 году, после окончания ВУЗа пришла туда на работу, в лабораторию зообентоса, где работала до 2025 года. И сразу отправилась в свою первую арктическую экспедицию, где занималась отбором проб грунта морского дна.
«Я хотела работать именно в лаборатории зообентоса. Зообентос – это организмы, которые живут на морском дне. В экспедициях мы занимаемся отбором проб грунта и их промывкой. У нас на дне преимущественно ил и песок. Чтобы увидеть, кто там среди этого ила и песка живёт, нужно всё это промыть. Это довольно сложная физическая работа, но это интересно».
«В школе, в старших классах я заинтересовалась биологией. Стала задумываться, куда поступать, где учиться. Хотела заниматься биологией, как-то прямо повело меня в эту сторону. Так как не было возможности поехать учиться в Санкт-Петербург или в Москву, я поступила в Мурманский государственный технический университет».
На третьем курсе Ольга попала на практику в Мурманский морской биологический институт, а в 2007 году, после окончания ВУЗа пришла туда на работу, в лабораторию зообентоса, где работала до 2025 года. И сразу отправилась в свою первую арктическую экспедицию, где занималась отбором проб грунта морского дна.
«Я хотела работать именно в лаборатории зообентоса. Зообентос – это организмы, которые живут на морском дне. В экспедициях мы занимаемся отбором проб грунта и их промывкой. У нас на дне преимущественно ил и песок. Чтобы увидеть, кто там среди этого ила и песка живёт, нужно всё это промыть. Это довольно сложная физическая работа, но это интересно».
О. Зимина
В свою первую морскую экспедицию вдоль побережья Кольского полуострова Ольга поехала в марте. За полярным кругом этот месяц считается ещё зимним. Но несмотря на холод и тяжёлую работу, у Ольги даже не возникло мысли переключиться на изучение более южных морей.
«Наша северная природа и Кольский полуостров мне всегда были как-то ближе. Может, потому что я выросла среди всего этого. Уезжать оттуда, уходить в какие-то тёплые моря мне никогда не хотелось. Сейчас так сложилось, что я теперь здесь, в Санкт-Петербурге, но это тоже Север всё-таки».
Работа на СП-41
Зато северные моря Ольга объездила почти все – от западного побережья Гренландии до Чукотки. В том числе, она принимала участие в дрейфе на ледостойкой самодвижущейся платформе в составе экспедиции Северный полюс – 41.
«Есть небольшая предыстория к дрейфу на станции Северный полюс-41. В 2019-ом году Росгидромет организовал большую экспедицию, которая называлась «Трансарктика». Экспедиция проходила в четыре этапа: четыре судна Росгидромета выполняли научные работы в российских арктических морях на протяжении более пяти месяцев. И первый этап – это был как раз дрейф судна «Академик Трёшников» в ледовом поле в районе желоба Франц- Виктория, между землей Франца-Иосифа и Шпицбергеном. И это как раз была обкатка системы дрейфующей станции на базе судна. И я там работала качестве гидробиолога».
«Наша северная природа и Кольский полуостров мне всегда были как-то ближе. Может, потому что я выросла среди всего этого. Уезжать оттуда, уходить в какие-то тёплые моря мне никогда не хотелось. Сейчас так сложилось, что я теперь здесь, в Санкт-Петербурге, но это тоже Север всё-таки».
Работа на СП-41
Зато северные моря Ольга объездила почти все – от западного побережья Гренландии до Чукотки. В том числе, она принимала участие в дрейфе на ледостойкой самодвижущейся платформе в составе экспедиции Северный полюс – 41.
«Есть небольшая предыстория к дрейфу на станции Северный полюс-41. В 2019-ом году Росгидромет организовал большую экспедицию, которая называлась «Трансарктика». Экспедиция проходила в четыре этапа: четыре судна Росгидромета выполняли научные работы в российских арктических морях на протяжении более пяти месяцев. И первый этап – это был как раз дрейф судна «Академик Трёшников» в ледовом поле в районе желоба Франц- Виктория, между землей Франца-Иосифа и Шпицбергеном. И это как раз была обкатка системы дрейфующей станции на базе судна. И я там работала качестве гидробиолога».
О. Зимина на СП-41
Когда началось формирование команды для участия в экспедиции Северный полюс – 41, Ольгу пригласили уже в качестве руководителя биологического отряда. Она специализируется на изучении бентоса – это организмы, которые обитают на подводном грунте и в его толще. Но спектр работ на ЛСП оказался гораздо шире.
«Мы отбирали в том числе пробы льда, чтобы посмотреть, кто там живёт – изучали биоценоз морского льда как отдельного биотопа. Вообще у нас было три предмета исследований – сам лёд, толща воды и дно, то есть бентос. Поэтому работа в дрейфе получилась комплексная. Но она такой и должна быть, потому что все эти компоненты живой системы и характеристики самой воды – это цельная структура. Невозможно изучать что-то по-отдельности и вырывать из контекста».
Эти исследования были действительно уникальными. На предыдущих дрейфующих станциях у учёных просто не было технической возможности брать пробы донного грунта, так как для этого нужно тяжёлое оборудование, которое невозможно установить на льдине.
«Маленькими дночерпателями бесполезно работать, потому что на такой небольшой площади, которую он обрабатывает, скорее всего, просто ничего не обнаружить. Даже на площади нашего большого пробоотборника Box- corer, которым мы работали, а это полметра на полметра, в самых глубоких местах, мы обнаруживали по два червячка, условно. Поэтому ну что там можно поймать маленьким отборником?»
Биологическое разнообразие Северного Ледовитого океана
Результаты биологических исследований на СП-41 ещё до конца не обработаны – это работа займёт несколько лет. Но даже предварительные данные уже удивляют учёных.
«Ближе к шельфу, в районе континентального склона, жизнь кипит. А в котловинах разнообразие организмов гораздо меньше. При этом виды, которые мы там обнаруживали – порой совершенно непонятные. Было такое, что мы даже не сразу понимали, к какой группе отнести этот организм. Все эти исследования ещё предстоят. Либо обнаруживали виды, которые явно отличаются от тех, к которым мы привыкли на шельфе. Это явно что-то другое».
Одна из целей биологических исследований Северного Ледовитого океана – выяснить влияние глобального потепления и сокращения ледяного покрова на подводную флору и фауну. Ведь благодаря повышению температуры ареалы обитания многих видов расширяются.
«Мы отбирали в том числе пробы льда, чтобы посмотреть, кто там живёт – изучали биоценоз морского льда как отдельного биотопа. Вообще у нас было три предмета исследований – сам лёд, толща воды и дно, то есть бентос. Поэтому работа в дрейфе получилась комплексная. Но она такой и должна быть, потому что все эти компоненты живой системы и характеристики самой воды – это цельная структура. Невозможно изучать что-то по-отдельности и вырывать из контекста».
Эти исследования были действительно уникальными. На предыдущих дрейфующих станциях у учёных просто не было технической возможности брать пробы донного грунта, так как для этого нужно тяжёлое оборудование, которое невозможно установить на льдине.
«Маленькими дночерпателями бесполезно работать, потому что на такой небольшой площади, которую он обрабатывает, скорее всего, просто ничего не обнаружить. Даже на площади нашего большого пробоотборника Box- corer, которым мы работали, а это полметра на полметра, в самых глубоких местах, мы обнаруживали по два червячка, условно. Поэтому ну что там можно поймать маленьким отборником?»
Биологическое разнообразие Северного Ледовитого океана
Результаты биологических исследований на СП-41 ещё до конца не обработаны – это работа займёт несколько лет. Но даже предварительные данные уже удивляют учёных.
«Ближе к шельфу, в районе континентального склона, жизнь кипит. А в котловинах разнообразие организмов гораздо меньше. При этом виды, которые мы там обнаруживали – порой совершенно непонятные. Было такое, что мы даже не сразу понимали, к какой группе отнести этот организм. Все эти исследования ещё предстоят. Либо обнаруживали виды, которые явно отличаются от тех, к которым мы привыкли на шельфе. Это явно что-то другое».
Одна из целей биологических исследований Северного Ледовитого океана – выяснить влияние глобального потепления и сокращения ледяного покрова на подводную флору и фауну. Ведь благодаря повышению температуры ареалы обитания многих видов расширяются.
«Баренцево море считается тёплым, относительно того же Карского, потому что у нас одна из ветвей Гольфстрима очень близко проходит. Поэтому здесь, в Баренцевом море, биоразнообразие самое высокое. Если смотреть дальше на восток, то оно постепенно затухает. Опять же, в восточных морях проблема всё-таки с добычей – там лёд дольше стоит, а половина Баренцева моря – безлёдная. Даже треска в Карское море не заходит, потому что там условия неподходящие. А рыба, которая там есть, сайка, она не промысловая. Но сейчас, кстати, постепенно, потихоньку в южной части Карского моря уже иногда попадается треска. Но не в таких, конечно, количествах, как в Баренцевом море».
Полярная изоляция
За плечами у Ольги уже более сорока высокоширотных экспедиций. Но самой сложной и запоминающейся стал дрейф на станции Северный полюс – 41, ведь он длился целых 20 месяцев.
«Эти почти два года, которые я провела там, прошли, честно говоря, очень незаметно и быстро. Был такой интересный эффект, когда мы вернулись, возможно, не только у меня, - в Мурманске пришвартовались к причалу, а я стою на палубе, смотрю на город и понимаю, что уже забыла, как он выглядит, как выглядят зелёные деревья. Думаю, неужели всё, экспедиция закончилась? Может, лучше давайте вернёмся назад? Многие, наверное, так думали. Сложнее было адаптироваться здесь, вернувшись, чем жить там. По крайней мере, лично для меня».
При этом, жизнь и работу на дрейфующей станции нельзя назвать лёгкой. Значительную часть времени полярники проводили в полной изоляции от «большого мира». Их дрейф можно было сравнить с работой на космической станции.
Полярная изоляция
За плечами у Ольги уже более сорока высокоширотных экспедиций. Но самой сложной и запоминающейся стал дрейф на станции Северный полюс – 41, ведь он длился целых 20 месяцев.
«Эти почти два года, которые я провела там, прошли, честно говоря, очень незаметно и быстро. Был такой интересный эффект, когда мы вернулись, возможно, не только у меня, - в Мурманске пришвартовались к причалу, а я стою на палубе, смотрю на город и понимаю, что уже забыла, как он выглядит, как выглядят зелёные деревья. Думаю, неужели всё, экспедиция закончилась? Может, лучше давайте вернёмся назад? Многие, наверное, так думали. Сложнее было адаптироваться здесь, вернувшись, чем жить там. По крайней мере, лично для меня».
При этом, жизнь и работу на дрейфующей станции нельзя назвать лёгкой. Значительную часть времени полярники проводили в полной изоляции от «большого мира». Их дрейф можно было сравнить с работой на космической станции.
Дрейфующая станция Северный полюс-41
«И само место, и само ощущение того, что ты находишься среди ῝ничего῝ фактически. Вокруг только лёд, куда вот ни глянь. А наступила полярная ночь и вообще ничего вокруг не стало – просто пеленой всё закрыло. Темно – света же нет никакого, кроме нашего круга света, который от прожекторов на станции. И всё, дальше – тьма, мира нету. У нас же ещё не было практически интернета, была только электронная почта и можно было по телефону позвонить».
Красота Арктики
Была в жизни Ольги ещё одна экспедиция, от которой остались впечатления не менее сильные, чем от дрейфующей станции. Это поездка в Гренландию, где Зимина в качестве специалиста по бентосу изучала морские организмы, которые попадают в рыболовные тралы вместе с рыбой. Это было необходимо для оценки влияния тралового лова на донные сообщества.
«Когда я первый раз увидела Гренландию – это, конечно, был восторг. Я до этого уже видела Шпицберген, я там не раз была. Видела и Землю Франца- Иосифа, и Новую Землю. Но Гренландия – это что-то максимально впечатляющее. Эти гигантские айсберги, эти горы. Самое запоминающееся для меня – это Гренландия. После этого я там была ещё три раза, и каждый раз у меня были совершенно такие же впечатления, как от какого-то другого мира».
Красота Арктики
Была в жизни Ольги ещё одна экспедиция, от которой остались впечатления не менее сильные, чем от дрейфующей станции. Это поездка в Гренландию, где Зимина в качестве специалиста по бентосу изучала морские организмы, которые попадают в рыболовные тралы вместе с рыбой. Это было необходимо для оценки влияния тралового лова на донные сообщества.
«Когда я первый раз увидела Гренландию – это, конечно, был восторг. Я до этого уже видела Шпицберген, я там не раз была. Видела и Землю Франца- Иосифа, и Новую Землю. Но Гренландия – это что-то максимально впечатляющее. Эти гигантские айсберги, эти горы. Самое запоминающееся для меня – это Гренландия. После этого я там была ещё три раза, и каждый раз у меня были совершенно такие же впечатления, как от какого-то другого мира».
Гренландия
Посещать такие красивые места и не сохранять их своей в памяти невозможно. Поэтому одним из увлечений Ольги стала фотография. Она научилась находить красоту там, где на первый взгляд её быть не может.
Полярная флора
«Казалось бы, что такого – каменистый берег, лёд на этом берегу, камни, земля, абсолютно лишенная деревьев. Ведь у нас всё, что севернее Мурманска, - побережье и дальше на архипелаге Шпицберген и на Новой Земле, там уже арктическая пустыня. Но когда ты это всё видишь, то приходит какое-то странное ощущение, особенно от этой тишины, которая там царит. И какого-то буйства жизни там нет, но если присмотреться, то видно, что на камне там растёт камнеломка – цветочки такие очень маленькие, и там что-то тоже живёт. Даже на севере, на Земле Франца-Иосифа и Шпицбергене».
При этом в Арктику Ольга Зимина ездит не только в экспедиции, но и даже в отпуск.
При этом в Арктику Ольга Зимина ездит не только в экспедиции, но и даже в отпуск.
Исландия
«В Исландии я была, проходя мимо неё во время экспедиции. И подумала, что надо туда обязательно вернуться, потому что там свой колорит – вулканы, эти гейзеры. И я при первой же возможности поехала именно туда, на велосипеде ездила по Исландии – что может быть прекраснее? Да, мне на севере нравится больше».
Уникальные возможности
Сейчас Ольга Зимина сотрудничает сразу с тремя научными учреждениями в Санкт-Петербурге и Мурманске, которые занимаются изучением морской биологии. Дело в том, что узких специалистов в этой сфере в нашей стране значительно меньше, чем требуется науке.
«Морская биология – это не только экспедиции, это еще и очень большой пласт рутинной работы в лаборатории, когда мы обрабатываем пробы. Не всем это можно быть интересно, но опять же, такое не только в биологии. Надо иметь какой-то интерес, чтобы продолжать этим заниматься, потому что наука в нашей реальности – это не про деньги. Это твой интерес, которым ты продолжаешь гореть. Когда ты можешь сидеть сутками в лаборатории, смотреть в микроскоп, или на морозе часами промывать грунт, который замерзает. К нам приходит молодежь, конечно. Студенты, например, на практику. Но очень-очень мало кто задерживается почему-то».
В Арктике достаточно мало не только морских биологов, но и женщин в принципе. Кто-то не готов, отправиться в экспедицию, потому что не хочет лишать себя комфорта привычной жизни, а кто-то просто не до конца осознаёт возможности, которые предоставляет работа за полярным кругом. А ведь это вполне реальный шанс оставить свой яркий след в большой науке.
Уникальные возможности
Сейчас Ольга Зимина сотрудничает сразу с тремя научными учреждениями в Санкт-Петербурге и Мурманске, которые занимаются изучением морской биологии. Дело в том, что узких специалистов в этой сфере в нашей стране значительно меньше, чем требуется науке.
«Морская биология – это не только экспедиции, это еще и очень большой пласт рутинной работы в лаборатории, когда мы обрабатываем пробы. Не всем это можно быть интересно, но опять же, такое не только в биологии. Надо иметь какой-то интерес, чтобы продолжать этим заниматься, потому что наука в нашей реальности – это не про деньги. Это твой интерес, которым ты продолжаешь гореть. Когда ты можешь сидеть сутками в лаборатории, смотреть в микроскоп, или на морозе часами промывать грунт, который замерзает. К нам приходит молодежь, конечно. Студенты, например, на практику. Но очень-очень мало кто задерживается почему-то».
В Арктике достаточно мало не только морских биологов, но и женщин в принципе. Кто-то не готов, отправиться в экспедицию, потому что не хочет лишать себя комфорта привычной жизни, а кто-то просто не до конца осознаёт возможности, которые предоставляет работа за полярным кругом. А ведь это вполне реальный шанс оставить свой яркий след в большой науке.
О. Зимина
«Глобальная задача всех этих экспедиций и дрейфующих станций в частности – это всё-таки получение информации и её дальнейший анализ. То есть, нужно иметь какую-то цель, чтобы туда попасть и что-то сделать. Как инструмент новая дрейфующая станция даёт просто какие-то невероятные возможности – была бы идея. Любую идею можно там реализовать, если действительно этого хотеть. Все возможности для этого есть, все условия тоже есть. Вот у меня была цель изучать донную фауну центральной части Северного Ледовитого океана, о которой действительно мало кто вообще что знает. Она реализовалась в моей экспедиции и продолжает сейчас реализовываться. Я буду этим заниматься и дальше, просто потому что это действительно интересно, важно и нужно. И самое главное, что у меня есть возможность, и эта возможность действительно уникальная».
Благодарим за помощь в организации съёмок Арктический и антарктический научно-исследовательский институт, г. Санкт- Петербург
Максим Упиров,
специально для GoArctic
6 марта 2026
специально для GoArctic
6 марта 2026
ГЕРОИ