Арсений Сюзюмов – младший научный сотрудник лаборатории музейных технологий Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН. Аспирант Санкт-Петербургского государственного университета по направлению «Геоинформатика, картография». Преподаёт в национальном исследовательском институте ИТМО. Основные темы научных исследований: «Применение инструментов картографии и геоинформатики в этнографии», «Создание этнографических геоинформационных систем», «Пространственный анализ в изучении этнокультурных ландшафтов» и другие. Ездит в высокие широты с 2024 года.

01:30 – о тяге к картам
02:55 – о работе в Кунсткамере и первой поездке в Арктику
05:20 – о задачах современных картографов
09:35 – о бумажных картах
11:25 – о сложностях работы в высоких широтах

Арсений Алексеевич родился в Екатеринбурге. После окончания школы решил поступить в Санкт-Петербургский государственный университет, потому что это одно из немногих учебных заведений в нашей стране, где можно получить специальность картографа.

«Уже спустя десятилетия своей жизни, анализируя пройденный путь, я могу с уверенностью сказать, что тяга и интерес картографическим изображениям был у меня с детства. Я не могу сказать, что я рос с картами, и каждый день на них смотрел, но какая-то необычная связь, чувства, тяга к ним у меня присутствовала. Это я сейчас могу сказать, смотря на свои детские рисунки с изображениями пространства». 

После первого курса, на полевой практике Арсений укрепился в своём желании изучать картографию и геоинформатику. 

«После первого курса вы отправляетесь на полевую практику, где вы непосредственно в поле закрепляете те теоретические навыки, которые вы получили в цикле теории. Уже с теми объектами живой природы, которые вы изучали. И тогда одним из блоков была геодезия, которая тесно связана и с картографией, и с геоинформатикой. И тогда мой выбор пал на эту дисциплину». 

А своё сотрудничество с Кунсткамерой Арсений начал ещё в студенческие годы, тем самым заложив основу для своего будущего профессионального развития. 

«По бакалаврской программе меня впервые пригласили помочь как раз с картографической частью исследований. Это была Степанова Ольга Борисовна, сотрудник Кунсткамеры. Она занимается народами Западной Сибири – селькупами, ненцами, кетами, эвенками. И первые мои работы были посвящены картографированию путей сообщения северных селькупов и священным местам. И вот так вот постепенно, накапливая опыт, уже после первой экспедиции, я трансформировался из просто картографа, который наблюдает и помогает, в человека, который самостоятельно ездит в экспедиции, ставит свои программы и разрабатывает темы».

Тогда же Арсений впервые оказался за полярным кругом, правда, на самой его границе. Хотя, на самом деле, в Арктике любые границы довольно условны. 

«Первая экспедиция была с Ольгой Борисовой Степановой. Она проходила в Тазовском районе Ямало-Ненецкого автономного округа. Маршрут был такой, что мы из Нового Уренгоя выехали в Тазовский район, плавно пересекли полярный круг, а дальше наш маршрут уже был по Тазу. Мы шли вверх по течению из посёлка Тазовского до рыболовецких угодий Надо-Марра. Но если мне не изменяет географическая память, то Надо-Марра лежат уже не за полярным кругом. И вот таким образом мы пересекли его туда и обратно. Это был первый выезд за полярный круг в экспедицию».



Актуальность темы

Казалось бы, что всевозможные карты нашей планеты уже давно составлены. Но это не так. Перед картографами постоянно ставятся новые задачи. Сегодня они фиксируют на своих картах всё, что только можно. 

«Здесь очень уместно привести фразу, что картография покрывает всё – от геологии до идеологии. Действительно, рынок пространственных данных, их количество и их инструменты развиваются и постоянно растут. Интерес к тематическому картографированию, в частности, социально- экономическому тоже растет. Самые простые примеры – создание атласов, например, на территориях субъектов Российской Федерации. И сегодня пробуждается интерес не только к созданию капитальных трудов, но и в том числе к созданию картографических изображений узконаправленного типа для определенного круга пользователей. В частности, для школьников либо для выпускников школ – профориентационные историко-краеведческого типа». 

И естественно, что результатом практически любых этнографических исследований тоже является составление карт. На них может отображаться всё, что угодно – от оленеводческих стойбищ до путей миграции леммингов, входящих, кстати, в кормовую базу оленей.

«Картография с этнографией связана. Самый простой вариант – от отображения ареалов расселения до фиксации различных явлений, которые мы фиксируем в поле. Например, связанных с хозяйственной деятельностью. Говоря об Арктике – это фиксация и нанесение на карты передвижений оленеводческих бригад. Как ещё один из примеров такого картографирования – нанесение на карты памятников и священных мест. Один из современных методов, автором которого является Андрей Владимирович Головнёв, – “КПД” (карта, путь действие). Фиксация передвижений с помощью GPS, когда человек его берет, а ты фиксируешь его основные действия и получаешь карту его мобильности. Она может быть различная по времени (сутки, неделя, месяц, год), по гендерному признаку (мужчина, женщина), возрастному или групповому. Вот один из примеров». 

Ещё одна задача картографов – поддерживать актуальность уже существующих карт. Дело в том, что даже природный рельеф постоянно меняется. А если речь идёт об антропогенных факторах, то они меняют ландшафт чуть ли не каждый год. 

«Если говорить про северные регионы, то там меняется не только рельеф, но и социальная составляющая – что сделано руками человека. Антропогенный фактор изменчив, всё очень быстро меняется. Возьмем Ямал, карты 1990-х годов – никакой железной дороги там нет и всей остальной инфраструктуры, соответственно. Есть чисто картографические методы, которые позволяют фиксировать изменения, регламентированные – когда мы наносим палетки и смотрим процент изменений тех явлений, которые у нас отображены. Рельеф может, естественно, меняются русла рек, меняется и растительность. То есть меняется весь полный цикл тех явлений и предметов, которые отображены на картографическом изображении».

Что интересно, в наше век глобальной цифровизации бумажные карты до сих пор остаются актуальными. В первую очередь, потому что их можно использовать офлайн, даже в отсутствие интернета. Особенно это важно для жителей Арктических регионов. Кроме этого, многие люди до сих пор предпочитают иметь дома именно бумажные издания – не только литературные, но и картографические. Например, атласы. 

«Интерес к аналоговой бумажной картографии не уходит, она до сих пор жива и развивается. И тот круг интересов, который она захватывает, он широк. Начиная от военных прикладных, геологических, геодезических, геофизических карт до специальных полётных карт, которые используются в самолётах, вертолёте либо на речных и морских судах. Естественно, есть и карты для широкого круга пользователей – различные тематические атласы, детские, специализированные географические атласы. Конечно, всё дублируется, так как те, кто создаёт картографические бумажные изображения, нацелены на создание некого дубликата. Перевести это всё в цифровую версию можно, но я скажу, что бумажная картография не умерла».



Работа в Арктике

Поездки в высокие широты для Арсения никогда не вызывали сложностей. По крайней мере, в плане привыкания к погодным условиям – он вырос на Урале, где климат довольно суровый. Хотя признаёт, что зимние экспедиции в Арктику назвать лёгкой прогулкой нельзя – одна из его самых сложных поездок была именно такой. 

«Это была буквально последняя экспедиция весны 2026 года. На южную часть полуострова Ямал, на границу Приуральского района недалеко от устья реки Байдараты, когда я кочевал с ненцами, мы завершали зимний круг и переходили плавно. Ненцы готовились уже к весне-лету. Здесь, наверное, можно сказать, про погодные условия, но так как я со Среднего Урала, то для меня зима была не такой суровой, как для некоторых других моих коллег. Самые сильные морозы были минус 30, наверное. Хотя, мне говорили, что температура опускалась намного ниже, и семья, у которой я останавливался, сказала, что было прохладно. Но честно признаюсь, так как был уже опыт продолжительной жизни в холодной зиме, то для меня это было нормально. Не сказать, что прямо комфортно было, но вполне сносно».