Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с тем, что мы используем файлы cookie, и принимаете Политику конфиденциальности и Политику обработки персональных данных.
Алексей Игоревич Нагаев
Полярный фотограф: «Авиация – этот тот баланс, который я нашёл»
Алексей Игоревич Нагаев – профессиональный фотограф, выпускник факультета музеологии Российского государственного гуманитарного университета. Искусствовед. Профессионально занимается фотографией с 1997 года. Ездит в высокие широты с 2007 года. Специализируется на фотографировании авиационной техники и аэросъемке, Член Творческого союза художников России.
Видеоверсия истории
01:05 – о детских увлечениях и путешествиях
03:25 – о знакомстве с Арктикой
06:20 – о любви к авиации
08:55 – о полярных десантниках
11:25 – о пропавшей экспедиции
12:50 – о ценности фотографий
13:40 – о современной фотографии
16:40 – о выставках и книгах
17:45 – о том, что действительно важно фотографировать
03:25 – о знакомстве с Арктикой
06:20 – о любви к авиации
08:55 – о полярных десантниках
11:25 – о пропавшей экспедиции
12:50 – о ценности фотографий
13:40 – о современной фотографии
16:40 – о выставках и книгах
17:45 – о том, что действительно важно фотографировать
Фотолюбитель
Алексей Нагаев – коренной москвич. Родился в 1974 году. С самого детства увлекался фотографией. Любовь к ней и к путешествиям ему привил отец.
«У меня отец много путешествовал. Он был журналистом, работал в журнале для профессиональных библиотекарей и педагогов «Детская литература» о литературе и искусстве для детей. Тогда это было на высоком уровне, он периодически ездил в командировки за рубеж и по республикам Советского Союза, много путешествовал, снимал, показывал нам свои слайды. Так что тяга к путешествиям и фото появилась с детства. Иногда отец меня брал с собой. Ну не за границу, понятно, а по СССР. Первая поездка была в Армению, потом в Туркмению ездили, ну и так далее. То есть любовь к географии и путешествиям – она с детства».
«У меня отец много путешествовал. Он был журналистом, работал в журнале для профессиональных библиотекарей и педагогов «Детская литература» о литературе и искусстве для детей. Тогда это было на высоком уровне, он периодически ездил в командировки за рубеж и по республикам Советского Союза, много путешествовал, снимал, показывал нам свои слайды. Так что тяга к путешествиям и фото появилась с детства. Иногда отец меня брал с собой. Ну не за границу, понятно, а по СССР. Первая поездка была в Армению, потом в Туркмению ездили, ну и так далее. То есть любовь к географии и путешествиям – она с детства».
А. Нагаев с отцом, 1990 г.
Будучи школьником, Алексей впервые побывал за полярным кругом. Вместе с отцом они прошли на теплоходе по Енисею от Красноярска до Дудинки. Побывали и в Норильске.
«В Норильске, я помню, куда-то нас возили в тундру. Тогда ещё работала железная дорога Дудинка – Норильск, по ней мы ехали очень медленно. В электричке был видеосалон, показывали какой-то боевик с Джеки Чаном, всё как положено, а за окном проплывал суровый северный пейзаж. Неброская, но монументальная северная природа уже тогда на меня впечатление производила много большее, нежели, скажем, черноморское побережье. Хотя это была такая, что называется, субарктика».
После школы Алексей поступил в Российский государственный гуманитарный университет и получил специальность музейный работник. Но по профессии работать не стал и начал зарабатывать на жизнь своим любимым еще с детства занятием – фотографией.
«В Норильске, я помню, куда-то нас возили в тундру. Тогда ещё работала железная дорога Дудинка – Норильск, по ней мы ехали очень медленно. В электричке был видеосалон, показывали какой-то боевик с Джеки Чаном, всё как положено, а за окном проплывал суровый северный пейзаж. Неброская, но монументальная северная природа уже тогда на меня впечатление производила много большее, нежели, скажем, черноморское побережье. Хотя это была такая, что называется, субарктика».
После школы Алексей поступил в Российский государственный гуманитарный университет и получил специальность музейный работник. Но по профессии работать не стал и начал зарабатывать на жизнь своим любимым еще с детства занятием – фотографией.
А. Нагаев во время учёбы в РГГУ, археологические раскопки на Красной площади, 1992 г.
«Я купил хорошую камеру, ходил с ней на шее по Москве. Ко мне стали на улице подходить и предлагали работу: “Вы профессиональный фотограф? Нам съемка нужна”. Совершенно разный круг знакомств и заказчиков сложился. Это была вторая половина 90-х, было много путешествий. Жизнь была увлекательна – я работал как фрилансер, обратив свое хобби в профессию».
Работа в Арктике
Десять лет Алексей Нагаев проработал репортажным фотографом. Но в 2007 году его жизнь круто изменилась – у него появилась мечта.
«Однажды я ехал по Москве и между Государственной Думой и гостиницей Москва увидел рекламный плакат “Первая в мире выставка на Северном полюсе”. Меня это захватило своей необычностью даже на фоне всего того, что я видел до этого. И первый раз в жизни я почувствовал, что настоящая жизнь от меня ускользает. Да, у меня был неплохой заработок, интересная работа, я занимался тем, чем хочу – о чем многие только мечтают. Но это недоступное, большое, как будто сошедшее со страниц приключенческой книги, я вдруг ощутил его огромное притяжение, правда, представлялось это не более реальным, чем полет на Луну».
В этом же году Нагаев отправился в Якутию, дошёл на теплоходе по реке Лене до Тикси. И там его настиг звонок от знакомого фотографа, который буквально изменил жизнь Алексея.
Работа в Арктике
Десять лет Алексей Нагаев проработал репортажным фотографом. Но в 2007 году его жизнь круто изменилась – у него появилась мечта.
«Однажды я ехал по Москве и между Государственной Думой и гостиницей Москва увидел рекламный плакат “Первая в мире выставка на Северном полюсе”. Меня это захватило своей необычностью даже на фоне всего того, что я видел до этого. И первый раз в жизни я почувствовал, что настоящая жизнь от меня ускользает. Да, у меня был неплохой заработок, интересная работа, я занимался тем, чем хочу – о чем многие только мечтают. Но это недоступное, большое, как будто сошедшее со страниц приключенческой книги, я вдруг ощутил его огромное притяжение, правда, представлялось это не более реальным, чем полет на Луну».
В этом же году Нагаев отправился в Якутию, дошёл на теплоходе по реке Лене до Тикси. И там его настиг звонок от знакомого фотографа, который буквально изменил жизнь Алексея.
Высокоширотная экспедиция, 2007 г.
«Он говорит:
– Меня пригласили в экспедицию Артура Чилингарова, где будет погружение “Миров” и так далее, но туда надо ехать на три недели, а я не могу. Меня просили кого-то порекомендовать, и я про тебя вспомнил.
Я понял, что такой шанс дается раз в жизни, я изменил свою программу, плюс мне очень повезло, что в этот день был рейс Тикси – Якутск, я полетел на нем, а из Якутска первым самолетом в Москву. У меня был всего один вечер на сборы. Утром следующего дня я уже летел в Мурманск, чтобы присоединиться к Глубоководной высокоширотной экспедиции».
Ради того, чтобы попасть в свою первую полярную экспедицию Алексей Нагаев даже был готов отказаться от гонорара и работать в Арктике бесплатно – как будто чувствовал, что эта поездка станет для него судьбоносной.
«Сознание мое перевернулось, и после этой экспедиции я стал необратимо терять и терять заказчиков и свои предыдущие связи. Уже не мог снимать все подряд. Стал посвящать какую-то часть своей жизни полярной и авиационной тематике. Ведь в экспедиции я познакомился с вертолетчиками, которые перевозили нас. Мы были на “Академике Федорове”, а другая часть людей была на ледоколе. И мы летали на этом вертолете между судами».
Авиация
После этого Нагаев стал регулярно ездить в Арктику. Самой длительной его экспедицией стало четырёхмесячное плавание на «Академике Фёдорове». Как признаётся сам Алексей, эта поездка далась ему тяжело – он не привык надолго уезжать от цивилизации. Поэтому стал отдавать предпочтение авиационным экспедициям.
– Меня пригласили в экспедицию Артура Чилингарова, где будет погружение “Миров” и так далее, но туда надо ехать на три недели, а я не могу. Меня просили кого-то порекомендовать, и я про тебя вспомнил.
Я понял, что такой шанс дается раз в жизни, я изменил свою программу, плюс мне очень повезло, что в этот день был рейс Тикси – Якутск, я полетел на нем, а из Якутска первым самолетом в Москву. У меня был всего один вечер на сборы. Утром следующего дня я уже летел в Мурманск, чтобы присоединиться к Глубоководной высокоширотной экспедиции».
Ради того, чтобы попасть в свою первую полярную экспедицию Алексей Нагаев даже был готов отказаться от гонорара и работать в Арктике бесплатно – как будто чувствовал, что эта поездка станет для него судьбоносной.
«Сознание мое перевернулось, и после этой экспедиции я стал необратимо терять и терять заказчиков и свои предыдущие связи. Уже не мог снимать все подряд. Стал посвящать какую-то часть своей жизни полярной и авиационной тематике. Ведь в экспедиции я познакомился с вертолетчиками, которые перевозили нас. Мы были на “Академике Федорове”, а другая часть людей была на ледоколе. И мы летали на этом вертолете между судами».
Авиация
После этого Нагаев стал регулярно ездить в Арктику. Самой длительной его экспедицией стало четырёхмесячное плавание на «Академике Фёдорове». Как признаётся сам Алексей, эта поездка далась ему тяжело – он не привык надолго уезжать от цивилизации. Поэтому стал отдавать предпочтение авиационным экспедициям.
«Авиация – это, наверное, тот баланс, который я нашёл. Та доза высоких широт, которая ещё не убивает, как говорится. Когда ты сел на самолёт, прилетел в экспедицию, окунулся в это всё на какое-то время – на две-три недели, на месяц. Для более длительных сроков всё-таки нужна значительная психологическая подготовка, которая вырабатывается годами».
К тому же, именно лётчикам принадлежит множество географических открытий, которые невозможно было совершить, путешествуя по морям или пешком по суше.
«Антарктиду открыли 200 лет назад, а её авиационному освоению через 2 года будет 100 лет. Подавляющая часть континента, поверхности Антарктиды, были открыты с воздуха – больше 90 процентов. Только части побережья открыл Беллинсгаузен и следующие за ним морские экспедиции. Это лишь малая часть, которую можно увидеть с корабля. Пешком тем более много не увидеть. Без самолетов Антарктида до сих пор была бы белым пятном. Если бы не было авиации, а потом спутников, то даже в масштабах современных это невозможно всю её пройти, пешком или на технике проехать».
Кроме этого, в лётчиках Алексей увидел близких себе по духу людей. Которые любят риск и авантюры.
К тому же, именно лётчикам принадлежит множество географических открытий, которые невозможно было совершить, путешествуя по морям или пешком по суше.
«Антарктиду открыли 200 лет назад, а её авиационному освоению через 2 года будет 100 лет. Подавляющая часть континента, поверхности Антарктиды, были открыты с воздуха – больше 90 процентов. Только части побережья открыл Беллинсгаузен и следующие за ним морские экспедиции. Это лишь малая часть, которую можно увидеть с корабля. Пешком тем более много не увидеть. Без самолетов Антарктида до сих пор была бы белым пятном. Если бы не было авиации, а потом спутников, то даже в масштабах современных это невозможно всю её пройти, пешком или на технике проехать».
Кроме этого, в лётчиках Алексей увидел близких себе по духу людей. Которые любят риск и авантюры.
В кабине пилотов, 2007 г.
«Они работают и в других местах, но, когда приходит время Арктики или приходит сезон Антарктиды, они ждут этого, как глотка свежего воздуха и летят туда. Я видел, как эти серьёзные дядьки (я тогда был на 15 лет их моложе, а сейчас я как раз в их возрасте) как дети радовались. Было видно, что это для них такая отдушина. Они туда прилетают ненадолго, но им этого заряда хватает на целый год. И в следующем году они ждут с нетерпением, что снова полетят и будут там работать».
В Антарктике Алексей Нагаев был восемь раз, поездок в Арктику у него примерно в два раза больше. Но больше всего ему запомнилась первая экспедиция в Антарктиду – с полярными десантниками.
«Они должны были меня сопроводить, потому что в основном все ехали из Питера, а из Москвы только они и я. Они мне сказали приехать на Белорусский вокзал. Мне это врезалось в память – у меня нет ни документов, ни билетов никаких. Есть только паспорт с визой ЮАР и всё. И я знал, что должен попасть на самолет в Минске. Ещё у меня был телефон Щеголева. Я звоню, спрашиваю куда ехать, какой поезд. Он говорит:
– Я сам не знаю, поэтому просто приезжай на Белорусский вокзал, увидишь там ребят в кожаных куртках. Спросишь: “Бросуны?”.
И вот я еду на вокзал, у мне даже легкий мандраж был. Думаю, ерунда какая-то. Прихожу, а там действительно идет бравая команда, все в кожаных куртках – орлы, как на подбор. “Бросуны? – Бросуны. Пошли с нами”. И поехал, полетел в Антарктиду».
В Антарктике Алексей Нагаев был восемь раз, поездок в Арктику у него примерно в два раза больше. Но больше всего ему запомнилась первая экспедиция в Антарктиду – с полярными десантниками.
«Они должны были меня сопроводить, потому что в основном все ехали из Питера, а из Москвы только они и я. Они мне сказали приехать на Белорусский вокзал. Мне это врезалось в память – у меня нет ни документов, ни билетов никаких. Есть только паспорт с визой ЮАР и всё. И я знал, что должен попасть на самолет в Минске. Ещё у меня был телефон Щеголева. Я звоню, спрашиваю куда ехать, какой поезд. Он говорит:
– Я сам не знаю, поэтому просто приезжай на Белорусский вокзал, увидишь там ребят в кожаных куртках. Спросишь: “Бросуны?”.
И вот я еду на вокзал, у мне даже легкий мандраж был. Думаю, ерунда какая-то. Прихожу, а там действительно идет бравая команда, все в кожаных куртках – орлы, как на подбор. “Бросуны? – Бросуны. Пошли с нами”. И поехал, полетел в Антарктиду».
Сброс топлива, Антарктида
Это была экспедиция по авиационной доставке топлива на антарктическую станцию Восток. Случается, его возят не на вездеходах, а сбрасывают с самолёта на парашютных системах. Именно этот процесс нужно было запечатлеть Алексею.
«Спрашивают:
– Ты можешь снять?
Я говорю:
– Да, конечно.
– Там откроют рампу, будет разреженный воздух недолго, холодно будет. Мы лазим сюда за сетку.
Фототехники у них такой хорошей не было, а я имею репортажный навык и у меня есть мощный “телевик”, так что я фактически до земли снимал полет бочек. Они открывали рампу, самолёт выдерживал курс, и у меня получилось практически до приземления снимать эти платформы. Получилось, конечно, зрелищно. И Алексей Владимирович Турчин, который меня пригласил, был впечатлен этими кадрами и потом мы стали сотрудничать на постоянной основе».
Уникальная профессия
Довелось Алексею снимать в высоких широтах и исторические артефакты. Он был в числе первых, кто задокументировал обнаружение на Земле Франца-Иосифа останков группы Валериана Альбанова – участников пропавшей в начале прошлого века арктической экспедиции Брусилова. Эти кадры действительно можно назвать уникальными.
«Спрашивают:
– Ты можешь снять?
Я говорю:
– Да, конечно.
– Там откроют рампу, будет разреженный воздух недолго, холодно будет. Мы лазим сюда за сетку.
Фототехники у них такой хорошей не было, а я имею репортажный навык и у меня есть мощный “телевик”, так что я фактически до земли снимал полет бочек. Они открывали рампу, самолёт выдерживал курс, и у меня получилось практически до приземления снимать эти платформы. Получилось, конечно, зрелищно. И Алексей Владимирович Турчин, который меня пригласил, был впечатлен этими кадрами и потом мы стали сотрудничать на постоянной основе».
Уникальная профессия
Довелось Алексею снимать в высоких широтах и исторические артефакты. Он был в числе первых, кто задокументировал обнаружение на Земле Франца-Иосифа останков группы Валериана Альбанова – участников пропавшей в начале прошлого века арктической экспедиции Брусилова. Эти кадры действительно можно назвать уникальными.
Предметы участников экспедиции Брусилова, Земля Франца-Иосифа
«Я был первым фотографом, который увидел только что найденные артефакты, когда обнаружили экспедицию. Это было настоящее приобщение к истории. Нашли нож, часы, гильзы, очки, сделанные из бутылочного стекла. Найденные останки в лаборатории ФСБ исследовали на ДНК, нашли родственников этих людей. Можно сказать, что это была уникальная съёмка, оказался я там по приглашению Николая Федоровича Гаврилова, знаменитого вертолетчика, в то время командовавшего авиацией ФСБ».
Как признаётся Алексей, на самом деле осознание уникальности некоторых фотографий приходит только с годами. То, что раньше казалось неважным или незначительным, обретает глубокий смысл только спустя время.
«Спустя время понимаешь только, что сделал какие-то снимки поистине уникальные, которые уже не повторить. Пересматривая кадры 20-летней давности, вдруг взглядом выхватываешь то, что раньше казалось пустым, проходным и видишь – вот это КАДР! Время открывает нам ценность прошедшего, которое посчастливилось запечатлеть, поймать, остановить миг…
Вообще для фотографа очень важно не только уметь снять, но уметь выбрать из съемки те лучшие кадры, которые он покажет. Отбросить все остальное, независимо от его манеры съемки».
Как признаётся Алексей, на самом деле осознание уникальности некоторых фотографий приходит только с годами. То, что раньше казалось неважным или незначительным, обретает глубокий смысл только спустя время.
«Спустя время понимаешь только, что сделал какие-то снимки поистине уникальные, которые уже не повторить. Пересматривая кадры 20-летней давности, вдруг взглядом выхватываешь то, что раньше казалось пустым, проходным и видишь – вот это КАДР! Время открывает нам ценность прошедшего, которое посчастливилось запечатлеть, поймать, остановить миг…
Вообще для фотографа очень важно не только уметь снять, но уметь выбрать из съемки те лучшие кадры, которые он покажет. Отбросить все остальное, независимо от его манеры съемки».
Антарктида
Когда Алексей только начинал ездить в высокие широты, он был одним из немногих полярных фотографов. Но с годами техника для съёмок стала гораздо доступнее, как и сами поездки в Заполярье. Пул полярных фотографов за последние годы значительно увеличился.
«Я думаю, что он велик, и он становится больше. Артика и Антарктида всё больше открываются – из чего-то недосягаемого превращаются в более доступные места. В этом, наверное, ничего плохого нет, эти изменения просто реально происходят, я их вижу. Сейчас есть ряд программ по очистке Арктики и другие программы для молодежи. Раньше этого не было вообще – ни информации, ничего».
К тому же современная техника, включая обычные телефоны, сейчас позволяет многим любителям делать снимки практически профессионального качества. И оказавшись в Арктике, многие увлеченно снимают, почти все.
«Когда были с Фредериком Паулсеном в экспедиции в 2013 году на Южном полюсе, он собрал там своих друзей – человек 30 И среди них был один грузин, владелец крупнейшего банка в Тбилиси. Мы познакомились, он рядом сидел, и мы разговорились про фотографию. Он увидел, что у меня фотоаппарат “Canon” и удивился. Говорит:
– У меня “Leica”, но я её не взял.
– А почему?
– Я позвонил в офис “Leica”, сказал, что еду в Антарктиду, спросил у них, какие советы дадите по технике? Они ответили, чтобы я её не брал с собой, иначе потеряю гарантию. В Антарктиде температуры бывают ниже 40 градусов, а у них гарантии только до минус 40 Ну я и не взял. В результате он снимал на айфон – но кадры получились превосходные. Потому что если есть глаз – то ты хоть чем снимешь».
Выставки своих фоторабот Нагаев проводит очень редко. Но периодически выпускает фотоальбомы и книги. Как признаётся сам Алексей, он был удивлён, когда выяснил, что подобная печатная продукция до сих пор пользуется большим спросом.
«Я думаю, что он велик, и он становится больше. Артика и Антарктида всё больше открываются – из чего-то недосягаемого превращаются в более доступные места. В этом, наверное, ничего плохого нет, эти изменения просто реально происходят, я их вижу. Сейчас есть ряд программ по очистке Арктики и другие программы для молодежи. Раньше этого не было вообще – ни информации, ничего».
К тому же современная техника, включая обычные телефоны, сейчас позволяет многим любителям делать снимки практически профессионального качества. И оказавшись в Арктике, многие увлеченно снимают, почти все.
«Когда были с Фредериком Паулсеном в экспедиции в 2013 году на Южном полюсе, он собрал там своих друзей – человек 30 И среди них был один грузин, владелец крупнейшего банка в Тбилиси. Мы познакомились, он рядом сидел, и мы разговорились про фотографию. Он увидел, что у меня фотоаппарат “Canon” и удивился. Говорит:
– У меня “Leica”, но я её не взял.
– А почему?
– Я позвонил в офис “Leica”, сказал, что еду в Антарктиду, спросил у них, какие советы дадите по технике? Они ответили, чтобы я её не брал с собой, иначе потеряю гарантию. В Антарктиде температуры бывают ниже 40 градусов, а у них гарантии только до минус 40 Ну я и не взял. В результате он снимал на айфон – но кадры получились превосходные. Потому что если есть глаз – то ты хоть чем снимешь».
Выставки своих фоторабот Нагаев проводит очень редко. Но периодически выпускает фотоальбомы и книги. Как признаётся сам Алексей, он был удивлён, когда выяснил, что подобная печатная продукция до сих пор пользуется большим спросом.
«Мне казалось, что это никому не нужно будет, но потом, к удивлению, альбом разошелся. Я сделал другой – на него тоже был спрос. Но самое приятное, когда совершенно незнакомые люди звонят и говорят, что у них сын лётном училище учится, хочет работать в полярной авиации, мы подарили ему ваш альбом и он день и ночь его листает. Я просто поверить не мог. Я считаю, что уже не зря жизнь прожил, сделав эту книгу».
Полярные фотографы как летописцы сохраняют для нас память о прошедших событиях и временах. Их задача не просто показать красивые или необычные кадры, а передать эмоции и дух тех экспедиций, в которых они побывали. Делается это в основном с помощью портретных съёмок. Поэтому Алексей Нагаев советует всем начинающим фотографам в первую очередь обращать внимание не на пейзажи, которые за полярным кругом не меняются столетиями, а на людей, которые могут исчезнуть в любой момент.
Полярные фотографы как летописцы сохраняют для нас память о прошедших событиях и временах. Их задача не просто показать красивые или необычные кадры, а передать эмоции и дух тех экспедиций, в которых они побывали. Делается это в основном с помощью портретных съёмок. Поэтому Алексей Нагаев советует всем начинающим фотографам в первую очередь обращать внимание не на пейзажи, которые за полярным кругом не меняются столетиями, а на людей, которые могут исчезнуть в любой момент.
А. Чилингаров (справа), 2007 г.
«В этом и есть совет – если вы оказались там, то не теряйте время попусту. Старайтесь пообщаться с людьми, даже с теми, которые, может быть, вам кажутся мамонтами древними или нелюдимыми, или вообще странными. Нам тоже так казалось в своё время. Но ты просто можешь многого не понимать. Человек может быть вообще другого склада характера. Но общение с ним тебя 100% обогатит. Там нет людей случайных. И тебя обогатит однозначно любое общение с ними, ты узнаешь многие вещи. Именно за этим туда и едут».
Максим Упиров,
специально для GoArctic
26 февраля 2026
специально для GoArctic
26 февраля 2026
ГЕРОИ